anunah_com (anunah_com) wrote,
anunah_com
anunah_com

Сучье вымя

Оригинал взят у starshinazapasa в Как награждают солдат
Коль зашла речь о наградах, то вот как это было у нас. Кусок из раннего. Рассказ "Аргун". Консервный завод, апрель 2000-го.


Объявляется начальство. Мы только что проснулись и умываемся из бетонных быков – невысоких, по колено, опор под металлический каркас недостроенного мясного цеха - в каждом из них накопилось литров по пять талой зеленой воды; пить её нельзя, но для умывания она вполне пригодна - когда в ворота въезжает трофейный серебристый “Паджеро” и два БТРа сопровождения, нагруженных коробками с гумнитаркой.
Из джипа выползает командир нашего полка дядюшка Вертер.
Батальон по тревоге выстраивают на плацу, мы бежим в строй, заправляясь на ходу, разбиваемся по подразделениям.
- Интересно, что случилось? – спрашивает Пинча, облокотившись на Гарика и наматывая на ногу почерневшую портянку. Пиночетовские портянки воняют просто нестерпимо. Даже Мутный и тот воротит нос – а это что-нибудь да значит. Старый предлагает Пиноккио соскабливать грязь со своих ног и продавать вместо гуталина, настолько она черная. Мы долго ржем над его шуткой.
По строю разносится слух – командир полка привез медали, будут награждать отличившихся. Медали – это хорошо, мы оживляемся. Каждому хочется приехать домой при полном параде. В горах или в Грозном нам было наплевать на это, мы хотели только одного – выжить, но теперь до мира рукой подать и всем хочется быть героями. Я толкаю локтём Лёху, подмигиваю ему – наверняка сегодня он повесит себе на грудь “Отвагу”, к которой его дважды представлял взводный ещё в Грозном. Лёха улыбается.

На середину плаца выносят стол, накрытый красной скатертью. На нем раскладывают коробочки и орденские книжки. Коробочек много, должно хватить на всех.
Начинает накрапывать дождь. Редкие капли стучат по книжечкам, оставляя на них разводы. Два солдата берут стол, относят его поближе к стене, под крышу, и ставят рядом с дыбой.
Пинча считает, что первое награждение могло бы быть более торжественным. Он говорит, что полкан должен был заказать по такому случаю в штабе группировки оркестр.
- Я по телевизору видел - когда медали вручают, обязательно оркестр играет туш, - говорит он, - по-другому просто не бывает. Иначе и медали вручать незачем. Весь смысл именно в оркестре.
- Ага. Может быть, ты хочешь чтобы сам президент расцеловал тебя в задницу?
- Было бы неплохо, - отвечает Пиночет. – Я вообще считаю, что каждому здесь можно смело вешать медаль на грудь. Был в Чечне? Пожалуйста, дорогой товарищ рядовой, получите “Боевые заслуги”. Штурмовал Грозный? Вот вам медаль “За отвагу”. Ого, вас даже в горы занесло? Ну что ж, получите “Орден Мужества”.
- “Мужества” дают только раненным или погибшим, сам знаешь. Максимум, на что ты можешь рассчитывать, это “Боевые заслуги” первой степени.
- Тоже хорошо, - соглашается Пиночет. – Но тогда пускай будет туш.
- Знаешь сколько полков в одной нашей группировке? – возражает ему Гарик. – В каждый на награждение выезжать, никакого оркестра не хватит. И потом, с чего ты взял, что у них вообще есть оркестр?
Мы спорим, есть ли в группировке свой оркестр. Пинча и Фикса считают что есть, как же тогда в Ханкале отмечали двадцать третье февраля? Наверняка было построение с торжественным маршем, а торжественного марша без оркестра не бывает. Гарик и Леха говорят, что оркестра в Чечне нет. Но, в общем-то, все согласны с Пинчей, нам и вправду хочется чего-то более торжественного.
- Как же провожать в последний путь генералов, если невзначай кого-нибудь из них убьют? – выдвигает Пинча весомый аргумент.
- Генералов не убивают, - говорит Олег, - Вы слышали хоть про одного убитого генерала? Они все в Москве сидят.
- Да? А Шаман? Он же здесь, и по передовой мотается. Его запросто могут подорвать на фугасе, - возражает Пиноккио. – А Булгаков? Он ведь с нами в горах был.
- Шамана подорвать не могут, - говорю я. – Я видел, как он ездит. У него два бэтэра охраны и над дорогой постоянно барражируют две вертушки. Нет, Пинча, подорвать командующего группировкой не так-то просто. Вот полковников, тех да, тех валят только в путь. Я сам видел одного убитого полковника. И даже слышал про пленных полковников. Но генерал – это совсем другое дело.
- Но ведь бывают же инспекции из Москвы, - говорит Лёха, - прилетают же сюда какие-то штабные генералы. Таких запросто могут сбить в горах.
- Что-то я не видел в горах ни одной генеральской инспекции, - возражаю я, - по-моему, они приезжают только за боевыми, и не суются дальше Ханкалы или Северного. Там ведь тоже передовая.
- Как это в Ханкале передовая? – не понимает Пинча. - Там же тыл.
- Это для тебя тыл, а в генеральских отчетах – самая что ни на есть настоящая передовая. День там идет за два, президентская надбавка - полторы тысячи рублей в сутки за войну и два месяца к отпуску. Три командировки – и очередной “Орден мужества” на груди.
- Я был в Северном, - говорит Лёха, - когда из госпиталя возвращался. Там теперь обалденно, не то что пару месяцев назад. Тишина, как в колхозе. Зеленая трава, белые бордюры, прямые дорожки. Баня раз в неделю, горячая пища три раза в день. У них даже вшей нет, я спрашивал. Там построили казармы нового образца, знаете, как в американских фильмах, и в сортирах унитазы. Представляете, настоящие белые унитазы. Я специально туда гадить ходил. Да! Мужики, не поверите, у них там гостиница есть! Как раз для генеральских инспекций. Телевидение - пять каналов, горячая вода, душ, стеклопакет…
Мы слушаем, открыв рты. Белые унитазы, столовые, стеклопакет. Нам кажется невероятным, что в Грозном может быть гостиница. Мы видели этот город только мертвым, единственными жителями там были бешенные псы, питавшиеся мертвечиной в подвалах, а сейчас – гостиница. Не может быть. В нашем представлении там всегда должно быть плохо, чтобы никогда не забывали, что там творилось. Иначе вся эта война окажется простым циничным убийством тысяч человек. Нельзя на их костях строить гостиницы. Мы только что вернулись с гор, где до сих пор убивают людей и сбивают вертушки, а в Грозном наше командование смотрит кабельное телевидение и моется в душе. Мы готовы поверить в белые унитазы в солдатских казармах, но генеральская гостиница – это уже слишком.
- Брешешь, - говорит Мутный. – Не может такого быть.
- Может. Сам видел.
- Ну вот, - говорю я, - сам видел, а говоришь, что генералы скачут по горам, как сайгаки. Не могут они, не поедут из гостиницы никуда.
- А все же интересно, что будет, если завалят генерала? – вновь спрашивает Пинча. Лёхин рассказ не произвел на него никакого впечатления, он просто принял его за сказку и всё. - Если генерала завалят, выплатят ли его вдове пособие или нет? И как выплатят – привезут на дом или она вместе с нами будет стоять в очередях в финчасти и писать письма в газеты – мол, помогите, мужа убили, а государство забыло. У нас в полку перед отправкой много таких солдатских матерей пороги околачивали.
Мы не раз видели этих женщин в очереди к государству. В очереди за элементарным состраданием, за сочувствием, за уважением к матери, отдавшей Родине самое дорогое, что у неё было – жизнь сына, и взамен не получившей ничего, даже денег на его похороны. От них везде отмахивались, от этих матерей. Сейчас и мать Мухи и мать Яковлева тоже, наверное, обивают где-то пороги.
- Ну нет, генеральской-то вдове уж точно сразу все выплатят, - считает Фикса. – Это все ж таки генерал, а не какой-нибудь зачморенный Пиноккио, каких можно десяток в день навалить и не жалко. А генералов у нас мало. Небось, сам президент каждого по фамилии знает, - он задумывается над своим открытием. – А интересно, как это, когда Президент с тобой за ручку здоровается…
В конце концов, спор прекращает Старый.
- Не важно, генерал ты или полковник, - говорит он, - важно, какую ты должность занимаешь. Быть вдовой начальника службы расквартирования войск и вдовой командующего каким-нибудь забайкальским округом совсем не одно и то же, даже если командующий округом и выше по званию. И ни хрена их президент не знает, генералов у нас тьма тьмущая. Они вон в Министерстве обороны дневальными ходят и очки пидорасят, там солдат нет, и генералам самим приходится с тряпкой на коленях ползать, лампасы протирать. Это мне один полковник рассказывал. Ему начальник зуб сломал, а он за это стуканул на него, мол, тот дачу себе строит из ворованных материалов и ещё солдат заставляет пахать на строительстве. У них там тоже дедовщина будь здоров.
Я Старому не верю, мне кажется сомнительным, чтоб в самом Министерстве обороны была дедовщина. Хотя, черт его знает, почему бы и нет. Генералы ведь не из сахарного теста лепятся, наверное, тоже когда-то были лейтенантами. Ещё две таких войны и наш комбат тоже станет генералом, уйдет на повышение и будет там всех дубасить. Что в этом такого?
Наконец на плац выходит командир полка в сопровождении комбата. Мы замолкаем.
- Здравствуйте, товарищи! – кричит полкан, словно перед ним парад на Красной площади, а не полуукомплектованный батальон.
Он начинает рассказывать нам про пьянство: называет ублюдками и алкашнёй и грозится каждого вздернуть за ноги на этой вот самой дыбе, которую так остроумно придумал наш комбат. Он всецело одобряет это нововведение и посоветует командирам других батальонов перенять наш опыт. И пускай солдаты даже не вздумают ему жаловаться на неуставные взаимоотношения, с пьянством и воровством он будет бороться! После этого он долго говорит что-то о долге, с честью выполненном нами в горах, о том что Родина не забудет своих героев и прочую чушь.
Он вышагивает перед нами на негнущихся ногах, оттопырив вперед пивное пузо и рассказывает, какие мы молодцы.
- Обосрал, а теперь облизывает, - замечает Мутный.
- А знаете что? - говорит Старый, хитро прищурившись. – Полкана-то нашего назначают заместителем командира дивизии. На повышение пошел, теперь генералом будет. За удачно проведенную контртеррористическую операцию полковник Вертер представлен к званию Героя России. У меня в штабе полка землячок есть, он сам наградной лист видел.
- Не может такого быть! – говорит Олег. – Он же трус! Он же на передовой был один раз! Полроты положил за какой-то вшивый бугорок да так и не взял его! Таких расстреливать надо, не может быть, чтобы он стал генералом, да ещё и Героем!
- Это для тебя – вшивый бугорок, а в его донесениях – стратегически важная высота, обороняемая превосходящими силами противника. И лезли мы не в лоб трое суток, а выполняли тактический маневр, в результате которого боевики были вынуждены оставить свои позиции. Все зависит от того, как подать. Что ты как ребенок, в самом деле. Война же не здесь делается, а в Москве. Ты что, не согласен с тем, что ты герой? Может, ещё и от медали откажешься?
Нет, от медалей никто из нас не откажется. Если уж каждый из нас пропихивает вверх по служебной лестнице пяток полковников и генералов, пускай и нам что-нибудь перепадет.
- А интересно, что полкан будет делать со своим “Паджеро” после войны? – вдруг спрашивает Пинча.
- Да уж не волнуйся, тебе не подарит.
- А хорошо бы, - лыбится он.
***
Начинается награждение. Дядюшка Вертер становится под дыбой и своим деревянным голосом начинает зачитывать приказ командующего группировкой. Мы с нетерпением ждем – кто же первый? Кого Родина посчитала лучшим и самым достойным из нас? Может, Ходаковский, как-никак его ранило, и до Минутки он первым дошел, и в горах воевал по-настоящему. Или дагестанец Эмиль, снайпер - он подползал на пятнадцать метров к чеченским траншеям и стрелял в упор. Убил тринадцать человек. Днем он не мог шевелиться и лежал весь световой день в кустах неподвижно. Ночью уползал. На следующую ночь приползал снова. Комбат представил его к Герою России. Или, может, кто-то из минометки? Уж они-то точно навалили чехов больше всех.
Полкан берет первую коробочку, открывает орденскую книжку, набирает воздух в легкие. Мы замираем. Ну, кто?
- Рядовой Попов, ко мне! – громко и торжественно выдыхает комбат.
Я сначала даже не понимаю, кто это – рядовой Попов. Только когда он протискивается сквозь строй и, смущенно улыбаясь, бежит к комбату, неумело вскидывая руку у виска, до меня доходит – это же Поп, повар из офицерской столовой! Он готовит еду комбату, накрывает на стол и подает блюда. Наверное, комбат случайно взял его книжку первой. Черт, он мог бы быть и повнимательнее в таких вопросах, все-таки первый награжденный в батальоне – это должен быть самый лучший солдат или офицер.
Следующим медаль получает штабной писарь, за ним – начальник обоза, потом кто-то из ремроты. У нас пропадает весь интерес к наградам. Мы больше не следим за церемонией, все ясно.
- А что, медали надо давать всем, кто был на этой долбаной войне, - считает Лёха, - и поварам, и водилам, и писарям.
- Это верно, - говорит Старый, - и Попу первому.
Из нашего взвода “Боевые заслуги” второй степени получает только Гарик. Наверное, потому, что он месяц был писарем в штабе. После награждения он возвращается к нам в строй смущенным и даже хочет снять медаль, но мы не разрешаем ему.
Мы больше не верим наградам, которые Родина раздает гораздо скупее, чем тумаки. Теперь для нас это пустое железо. И Ходаковский и Поп носят одну и ту же “Отвагу”, хотя первый сто раз мог умереть в горах, а второй рисковал разве что лопнуть от переедания.
Мне вдруг думается, что полкан олицетворяет сейчас государство – за спиной дыба, в руках медали холуям
- Слышь, Фикса, – толкаю я его локтем, - это… хреновое у нас государство, а?
- Ага, хреновое, - говорит он, ковыряя мозоль на ладони.
Затем отрывается от своего занятия, смотрит на меня и лыбится во все лицо:
- А ты не знал?
Tags: быдлоленд, людоеды, пидарасы, экономика и власть
Subscribe

  • Ирландское кино

    Случайно и с большим удивлением открыл для себя сию частицу мирового кинематографа. Вчера посмотрел фильм "Голгофа". О сельском приходском…

  • Тупо убийцы

    Читаю сёдни. В россии умерли более 75% пациентов с короновирусом на ИВЛ. Сообщил главный пульмонолог минздрава Сергей Авдеев. По его словам при этой…

  • Ржака

    Есть у меня знакомые, ну такие типичные мещане, в хорошем смысле слова. Живут себе, никого не трогают, звезд с неба не хватают, правды не ищут))…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments